«Гензель и Гретель Путешествие сквозь забытый лес»

Аудиосказка (муж)

Аудиосказка (жен)

В одном краю, где холмы смыкаются с бескрайними лесными массивами, жили брат и сестра — Гензель и Гретель. Их отец был лесорубом, а мать — доброй женщиной, но после тяжелой болезни она ушла из жизни. Отец, похоронив супругу, с каждым днем всё глубже погружался в горе и долгие часы работы в лесу. Дети же росли в тепле его заботы, докуда встретилась ему новая жена. Сначала она казалась приветливой, но вскоре показала истинную натуру: радость домашнего очага она приравняла к корысти и решила любой ценой сохранить запасы хлеба — даже если для этого придётся проголодавших детей оставить без ужина.

Однажды вечером мачеха заговорила с отцом за кухонным столом, и их голоса донеслись до комнатки Гензеля и Гретель: — Хлеб кончается, а лес питает нас лишь кое-одним диким орехом. Если мы не избавимся от этих двоих, совсем останемся без куска… Отец дрогнул, но мачеха, давшая ему надежду и новый уют, оказала на него давление сильнее. На следующий день, перед тем как отправиться в лес за дровами, она приказала детям взять корзинки да отправила вслед за ней, будто за ягодами. Дети заметили обмен немногих слов между родителями, но надежды не теряли: Гретель шепнула брату, что они не растеряются.

В лесу мачеха сделала вид, что бросает в траву манные крупинки, а на самом деле посыпала белые камешки. Дети незаметно забрали у неё горсть и во время возвращения домой разбрасывали за собой дорожку из блестящих «камней». Когда сумрак опустился и лесной тракт смылся в черноту, они легко вернулись через тот же путь к хижине. Дверь была заперта — родители ушли в новую охоту на дрова, а мачеха, узнав, что дети вернулись, рассвирепела.

Наутро отец вновь повёл их в лес, а мачеха подменяла белые камешки обсыпанной крахмалом мукой. Блуждая до полудня, Гензель и Гретель оставили за собой крошки, но день выдался сухой: птицы и звери растащили хлеб, и они заблудились. Перед вечерней тьмой они увидели узкую тропку, протянувшуюся впереди, и проследовали за ней всё дальше, пока не вышли к опушке, где золотился в закатном свете странный домик.

Стены его были сложены из карамели, крыша — из хрустящих вафель, а подоконники усыпаны желейными ягодами. Дети, проголодавшись и зачарованные сладостями, бросились к домику. Гензель сорвал кусочек карамелевой облицовки, а Гретель откусила маршмеллоу-перекладину у окна. Вдоволь хрустев, они услышали вхолостую звучание колокольчика: дверь распахнулась, и перед ними предстала старуха — но не злобная ведьма, а улыбчивая хозяйка. — Заходите, детишки, — протянула она ажурную салфетку, — я угощу вас супчиком и пирожками.

За столом старуха раздавала им кружки горячего компота и накладывала свежей булки. Внутри дом был тёплым и уютным, с ковром из мохнатой травы и мягкими креслами. Дети, забыв про горечь событий, улыбались. Но старуха знала: никто не приходит в её дом просто так. После ужина она отвела Гензеля в кладовую, где на полках стояли крошечные клетки, а внутри — перья заблудившихся птиц. Дверь изнутри сомкнулась, и оказалось, что это вовсе не кладовая, а тюремная камера. — Скоро ты двух баранчиков изведёшь… — прошипела старуха, открывая клетку. — Испеку из тебя пирожок для гостей!

Гретель заплакала, но храбрый брат успокоил её шёпотом: — Держись, сестричка. Я придумаю выход.

Старуха же вернулась к очагу, чтобы развести огонь. Пока она резала дрова, Гензель начал стаскивать прутья клетки. К ночи его усилия дали результат: прутья расшатались, и он смог протиснуться наружу, зовя Гретель. Они осторожно вышли в коридор, прислушались к храпу старухи и подвигли все котелки и сковородки со стола так, чтобы при любом движении они звякнули. Затем Гензель запер дверь изнутри докуда могла.

Наутро старуха проснулась: ей казалось, что дом заполнили лесные духи. Котелок заскрипел, поддон упал, и старуха, испугавшись, забежала на кухню. Там она увидела Гретеля и его отца, стоящих на пороге. С тех пор старуха поняла, что дети не обычные потеряшки, а достойные люди, чьё доверие она оскорбила. Она расплакалась, рассказала, что в молодости была отвержена людьми и стала отталкивать всех, кто приходил к ней с надеждой.

Гретель и Гензель, глядя в её глаза, поняли: зло может таить в себе горечь одиночества. Они протянули старухе руку дружбы, предложили вернуться в родную хижину и жить вместе — отец их соскучился по детям, и у него теперь хватало места для всех.

Так домой вернулись не двое, а четверо: умелая в кулинарии старуха стала гостеприимной бабушкой, а лесоруб вновь засверкал улыбкой. Семья зажила в мире, и хижина на опушке теперь напоминала дом, построенный из сладких воспоминаний и крепких объятий.

Мораль: Даже самые горькие испытания можно превратить в урок доброты, если найти в сердце мужество простить и поделиться теплом.